Замечательный, действительно блистательный конферансье Борис Брунов служил на Тихом океане. Сначала матросом, а потом – в силу обаяния и артистизма – был переведен заведующим клубом флота, где в то время отдельно для командования крутили трофейные фильмы. Боря среди дня тихо проводил друзей на балкон зала, где они ложились на пол и часа два до начала сеанса лежали не шелохнувшись. Когда внизу рассаживался генералитет и гас свет, они тихонько поднимались и смотрели кино. Однажды Боря таинственно сказал: «Сегодня один раз будет показан документальный фильм «Смерть Риббентропа», ложитесь заранее, чтоб вас никто не видел.» Когда погас свет, на экране возникли титры «Жизнь Рембранта». 9 мая Боря вел концерты, заменив привычное канатье на бескозырку и матроску, завешенную орденами.

В начале 1943 года нас, детей артистов, обслуживающих воинские части во фронтовых бригадах (бригад таких было много – на всех фронтах), привезли из города Чердынь, что под Соликамском, в Москву. Одна из таких бригад состояла из уникального чтеца Дмитрия Николаевича Журавлева, балет представляли Тодес и Домогацкая, пела Пантофель-Нечецкая, скрипака – мой папа (он же – аккомпанемент). Руководила бригадой моя матушка. В конце 1943 года наша семья уже вся собралась в Москве. Помню, как мы получили письмо от моего незабвенного брата Бориса Ширвиндта (в дальнейшем уникального педагога, создавшего в стране сеть школ-интернатов), служившего в войну офицером-артиллеристом. В письмо была вложена вырезка из фронтовой газеты под названием «Наконец освободили Ширвиндт». Ширвиндт был самым восточным городом Пруссии на подступе к Кенигсбергу, ныне Калиниграду.
«О войне столько написано, снято, рассказано, спето и наврано, что выбрать что-нибудь оригинальное просто невозможно. Но хочется. Хотя бы спонтанно-отрывочно. «

Мои ушедшие друзья: Папанов, Гердт, Никулин, Тодоровский, Окуджава – великие художники и скромные мужественные фронтовики, никогда орденов на грудь не накалывали и о войне не рассказывали.
А если их спрашивали – долго о ней молчали…

Александр Ширвиндт: «Не забывать!»

Из сети.

Он не двигался. Он просто смотрел. Как будто ему нужно было быть уверенным… «Он в безопасности? » Только когда он увидел щенка теплым и защищенным…он наконец-то разрешил им забрать и его. Они оба выжили.

И эта ночь оставила позади урок, который мир никогда не должен забывать: Верность не всегда кричит. Иногда… оно молчит. Иногда… оно остается неподвижным. Даже когда холод может убить. Потому, что настоящая любовь — это не чувство. Это выбор. И эта собака выбрала… не уезжать.

в группе опусы и рассказы

6. Большинство пар врут друг другу про секс. Женщина имитирует оргазм, мужчина считает спазм члена близостью. Оба ходят неудовлетворенные и злые. Научитесь говорить честно о своих сексуальных желаниях — научитесь говорить обо всем.
   Если с самого начала у вас с партнером нет ничего общего, то вряд ли оно появится. По этому, спустя время, не надо жаловаться, вы изначально видели, кого выбираете.

7.Научитесь признавать свои ошибки. Если осознали, что ошиблись с выбором и рядом с вами не ваш человек, уходите сразу. Не пудрите мозги ни себе, ни другим.

8. Люди не меняются. Они просто больше раскрываются и снимают маски. Вы, с вашей любовью, никого никогда не измените. Если человек сам решит, что вы ценность, ради которой можно изменить свою жизнь — это его выбор. Но если вы решили взять на себя функцию Доброго Волшебника — вы идиот.
9. Ни одна духовная практика не спасет от реальных проблем. То, что вы перестали их видеть, еще не значит, что они исчезли. Поэтому проблемы объективного реального мира решайте в этой реальности конкретными действиями.

10. Не живите чужими советами и не впускайте в свой внутренний мир и мир своей семьи непрофессионалов. «Кухонная психология» хороша как способ скинуть напряжение, но очень плоха как система действенных рекомендаций. Обычно все сводится к обмену мозговыми тараканами.
11. С мужчинами просто: их нужно поддерживать, выслушивать, кормить, давать и не отнимать у них их место в доме. С женщинами просто: с ними надо разговаривать и давать защищенность и чувство любви. Со всеми просто, если быть искренними и не хотеть любыми путями сломать партнера.
12. К созданию семьи и рождению детей надо подходить тогда, когда знаете зачем они нужны именно вам. Чужие мнения и установки общества здесь не работают.

13.Если вы ошиблись — простите себя и идите дальше. Жизнь — слишком интересная и прекрасная, чтобы своими руками превращать ее в ад.

Из Сети

— Нет. Совершенно бесперспективно, — припечатала Элиза Матвеевна. — Порядочной девушке тут ловить нечего. Кстати, не разорились бы, плеснув ложку коньяка в коктейль. А что с тем рыженьким — у него проблемы с тазобедренными суставами или сейчас так танцуют?

До нового года Элиза Матвеевна посетила рок-концерт, файер-шоу, выступление заунывных бардов, соревнование по экстремальному велоспорту, преферансный турнир и, уже от полного отчаянья, семинар молодых поэтов. Поэты ее доконали. Закидывать наживку смысла не было — не дай бог, клюнет.

— Да, Олечка, я тебя прнимаю. В свое время я выбирала между твоим дедом и десятком других, не хуже деда. Даже у этой старой дуры Василевич был выбор, хотя она всё равно всю жизнь страстно пялилась на твоего деда. Но нынче молодые люди, Оленька, поразительно измельчали, не за кого взглядом зацепиться.

В марте Элиза Матвеевна, навестив старую дуру Василевич, решила заехать к Оле на работу. На подходе к музею она поскользнулась и грохнулась, хорошо что не на ступеньках. Какой-то военный подбежал и помог ей подняться. Элиза Матвеевна, опираясь на доброхота, проинспектировала себя на предмет отсутствия переломов и вывихов, затем внимательно посмотрела на военного и сказала:

— Господин майор, вы, я вижу, танкист. Мой покойный муж командовал танковым полком. Скажите-ка, господин майор, у вас найдется час свободного времени?

Майор, решивший, что придется тащить на себе бывшую мать-командиршу домой и выругавший себя за проявление христианских чувств, обреченно кивнул.

— Прекрасно. Скажите, вы бывали когда-нибудь вот в этом историческом музее? Нет? Напрасно. Очень советую. Зайдите прямо сейчас! И попросите, чтобы экскурсию для вас провела Ольга Рашидовна. Она замечательный экскурсовод, не пожалеете.

Майор и сам толком не понял, какого черта он потащился в этот музей. Бабуля его словно загипнотизировала…

---

Недавно Элиза Матвеевна тихонько сказала спящему правнуку Митеньке:

— Вот ты, солнышко мое, мой любимый медвежонок, скоро пойдешь в школу, твой папа закончит военную академию, а мама твоя наконец-то допишет докторскую. И я со спокойным сердцем могу уходить в мир иной. Но что же, ты один расти будешь, воробышек мой? Нет, тебе нужна сестричка! И вот когда родится твоя сестричка, потом она в школу пойдет, потом… Ну, а потом мы еще посмотрим…

Наталья Волнистая

Ксения отдала дочери почти все деньги, что накопила. С цветами встречала её с сыном из роддома. Надеялась, что одумается. Но дочь к ребёнку интереса не проявляла, не подходила, грудью кормить отказалась. Даже не участвовала в подборе имени.

• Как хочешь, так и называй, — сказала, а через три дня сбежала.

Ксения назвала внука Георгием. Так звали того случайного мужчину, что принял участие в появлении на свет дочери. Оформила на себя отпуск по уходу за ребёнком. Наняла няню в помощь. Теперь она хорошо зарабатывала, могла себе это позволить.

Директор ценил Ксению, поэтому пошёл навстречу, дал возможность работать дома. Деньги нужны, а дети растут быстро, им столько всего нужно.

Внука Ксения любила до безумия, но не баловала. Боялась повторения ошибок с дочерью. Мальчик рос спокойным, радовал бабушку своими мелкими детскими достижениями и звал её мамой. Болел, конечно, куда же без этого, особенно, когда пошёл в садик. Но верная подруга обеспечивала лучших знакомых педиатров.

Когда Георгий стал постарше, Ксения объяснила ему, что она не мама, а бабушка. А мама далеко, но скоро приедет.

Она растерялась, когда Георгий спросил, почему мама не звонит и не пишет ему. И тогда Ксения придумала писать сама письма от имени мамы. Сначала он верил, радовался, ждал. А потом ему надоело получать письма с пустыми обещаниями скорой встречи и признаниями в любви. Да и письма бабушка давала без конвертов. Откуда им взяться?

Мама всё не приезжала, Георгий перестал ждать писем, и Ксения бросила их писать. Всё было хорошо. Одного только боялась Ксения, что однажды Вика одумается, приедет и заявит права на сына. Ещё хуже, если увезёт куда-нибудь далеко. Ксения уже и жизни своей не мыслила без солнышка Георгия.

Однажды она получила настоящее письмо из США. Сердце затопила тревога. Дрожащими пальцами вскрыла конверт. Дочь писала, что вышла замуж, живёт в Америке. У неё свой дом. Да, муж старше намного. У него от первого брака две дочери, а он мечтает о сыне. Дочитав до этого места, Ксения схватилась за сердце. Вот оно, то, чего она все эти годы боялась.

Сходила на кухню, попила воды, чтобы успокоиться, и снова принялась за письмо. Вика писала, что родить не может. Когда муж узнал, что у неё в России остался сын, стал уговаривать забрать его в Америку. Дальше Вика описывала, как ему там будет хорошо, что рядом лучшая в штате школа. … А о том, как её сын жил всё это время, Вика даже не спросила. В общем, в скором времени она собирается приехать…

От волнения и тревоги, Ксения забыла, как дышать. Она лежала на диване, рядом валялось письмо. Такую картину застал Георгий, когда пришёл из школы.

• Снова мама написала? – спросил он, криво усмехнувшись.
• Это настоящее письмо, из Америки. Твоя мама скоро приедет и заберёт тебя с собой, — произнесла Ксения и заплакала.
• Может, «Скорую» вызвать? Какие таблетки тебе принести? – заволновался Георгий. — Ба, никуда я не поеду, ни в какую Америку. Как я тебя тут одну оставлю? Не нужен я был ей все эти годы, теперь мне не нужна она, — по-мужски, серьёзно и основательно сказал он.

Но легче Ксении не стало. От дочери всего можно ожидать. Через две недели пришло ещё одно письмо. На этот раз дочь писала, что надоел ей старый муж, что она решила от него уйти. Но чтобы начать жизнь на новом месте, нужны деньги. Бракоразводный процесс будет долгим, после развода Вика получит от мужа приличную сумму, но до тех пор нужно на что-то жить.

Ксения сразу догадалась, чего хочет дочь. И не обманулась. Дочь просила продать их большую квартиру в центре города, купить себе поменьше, а ей выслать определённую сумму. Она имеет право на жилплощадь, как и мать. Она снова торговалась: деньги в обмен на сына.

Не раздумывая, Ксения стала искать покупателя на большую старую квартиру. Целыми днями она бегала по конторам и организациям. Через два месяца они с Георгием переехали на окраину города, в новостройку. После просторной квартиры родителей, она показалась тесной и неуютной. Но за окнами открывался вид на лес, а вдалеке бежал нескончаемый поток машин по трассе. По вечерам он превращался в бегущий разноцветный поток огней.

Георгий пошёл в новую школу. Ксения попросила на этот раз дочь выслать отказ от любых претензий на сына. Только тогда вышлет ей нужную сумму. Так посоветовала всё та же подруга, чтобы избежать новых попыток шантажа.

Только страх и тревога за внука не отпускали. Ксения успокоится лишь тогда, когда Георгий станет совершеннолетним и сможет сам решать, с кем и где ему жить. Долго ещё она с опаской и трепетом подходила к почтовому ящику, а от звонков вздрагивала.

Но Виктория больше не писала. Ксения надеялась, что у дочери всё хорошо, что она счастлива, жива и здорова. Прислушивалась к себе. Ведь говорят, что мать чувствует своего ребёнка, где бы тот ни находился.

То ли связь между ними была потеряна, то ли с дочерью, и правда, всё было в порядке, но кроме тревоги за Георгия, Ксения ничего не чувствовала.

С возрастом лицо её покрылось морщинками, черты сгладились, стали мягче и даже красивее. Оборачиваясь назад, на свою жизнь, Ксения ни о чём не жалела. Пусть не было в её жизни любимого мужчины, но есть любовь к внуку, всепоглощающая и готовая на любые жертвы.
Лишь бы Господь дал сил пожить подольше, поставить внука на ноги, дождаться правнуков…

Воспитание детей – сложная штука. Нужно уметь чувствовать разницу между понятиями заботиться и баловать. Не навреди – эти слова можно применить и к воспитанию ребёнка.

---

«Детей нужно баловать, вот тогда из них вырастают настоящие разбойники»
Ханс Кристиан Андерсен «Снежная королева»

««Нет», сказанное с глубокой убежденностью, лучше, чем «да», сказанное только для того, чтобы обрадовать или, хуже того, чтобы избежать проблем»
Махатма Ганди

— Русский язык тренировать, — ответил Фёдор и достал из сумки турник, боксерскую грушу и канат.

— У соседа спрошу, — еле сдерживая дрожь от усталости, сказал отец. — А вы пока знакомьтесь, это Семён. — Он поднял с дивана сына, который размером был с коленку Фёдора. — Сынок, это Фёдор Евгеньевич — репетитор.

— А откуда у вас столько мускулов? — произнес Семён вместо «здравствуйте».

— В столбик складывал, — ответил Федор и, достав из сумки несколько блинов от штанги, начал складывать их один на другой.

— Ну, занимайтесь, — сказал отец и выбежал из комнаты.

— А вы сильней Человека-паука?

— А Человек-паук жмёт от груди двести?

Семён не понял вопроса, но почему-то почувствовал, что нет.

— Я не люблю уроки, — мальчуган сразу решил расставить все точки.

— Уроками пусть неудачники занимаются. Мы будем качать пресс.

Федор расположился на полу и начал делать упражнение. Семён стоял в сторонке и наблюдал. Он ждал, когда странный репетитор выдохнется, но тот лишь менял темп и добавлял груз. После пресса Федор принялся за гантели, затем — за эспандер и закончил отжиманиями.

— Ну что, всё запомнил? Хочешь сильным быть? Или собираешься, как твой мутант, всю жизнь среди паутины и прочей пыли копошиться?

Семен отрицательно замотал головой.

— Вот и хорошо! Давай-ка, все упражнения три раза по сорок пять минус тридцать девять. Начиная с пресса.

— А это сколько?

— А вот ты мне и скажи.

— Перфоратора нет, только дрель нашёл, — влетел в комнату отец и, заметив отжимающегося сына, встал как вкопанный. — Я попозже зайду, — на цыпочках выходя из комнаты прошептал он и закрыл за собой дверь, приставив её к проему.

---

На следующий день в половине шестого утра раздался звонок. Еле разомкнув глаза, глава семейства вышел в прихожую и уже приготовил порцию отборного мата, которым собирался покрыть голову незваного гостя, но, увидев огромную лысину Фёдора в дверном проёме, понял, что ему не хватит материала, чтобы покрыть крышу такого размера. Казалось, что за ночь Фёдор разбух ещё сильней, и теперь даже мешки под его глазами напоминали бицепсы.

― У нас урок истории и географии, форма одежды ― кеды, майка, шорты. Сегодня забег на длинные дистанции с изучением ландшафта и исторической составляющей города.

— Он только в третьем классе, у него ещё нет этих предметов, — зевнул отец.

— Там еще стихи в программу входят. Вы как, с нами? — спросил Фёдор.

— Нет, спасибо, я в школе хорошо учился.

— В каком году отступало татаро-монгольское иго из нашей области?

— Э-м-м, мне на работу через час просыпаться, пойду, подниму сына, — увильнул Витя от ответа в спальню Семена.

Вернувшись через несколько минут, Витя прошептал:

— Он не просыпается.

— Оденьте его, проснется по дороге, — предложил Федор.

---

Три раза в неделю Фёдор появлялся на пороге дома Семёна, и они начинали тренировку. Понедельник: грудь-трицепс-плечи-математика-русский; среда: спина-бицепс-литература-английский; пятница: ноги-география-история.

Через три недели маленький Семён зашёл на кухню без майки, и отец, увидев кубики сына, прикрыл своё пивное пузико чайником. Мальчуган окреп, обрел прямую осанку, начал стыдить родителей за сидячий образ жизни.

— Вить, мне что-то не нравится всё это, — сказала как-то за ужином мама Семёна. — Знаешь, что Семён попросил у меня на день рождения?

— Знаю: икс-бокс. Он у меня уже просил.

— Нет, шведскую стенку и блендер для смузи. Я боюсь, что никакой этот Фёдор не репетитор. Очередной повернутый на спорте тренер, который погубит здоровье нашему ребенку.

— Ты думаешь? Они вроде математикой занимаются.

— А ты хоть один учебник у них в руках видел?

— Таблицу калорий.

— Вот и я о чём. Ты же сам знаешь, качки они все того…

— Чего — того? — Витя удивленно посмотрел на жену.

— Недалекого ума, — она постучала по стеклянной столешнице для убедительности. — И сын у нас такой же будет.

— Ну так может, лучше тупой качок, чем слабый ботаник?

— Лучше нормальный ребенок! Я хочу, чтобы эти занятия прекратились!

Раздался телефонный звонок.

— Это его классная, — посмотрела жена на телефон и приняла вызов.

— Алло? Что он сделал? Да-да, я скоро буду.

― Что там?

— Семён драку устроил. Вот видишь, я же тебе говорила. Не к добру это.

— Я с тобой.

---

На такси родители прибыли в школу, где их немедленно вызвали к директору.

― Вот тебе и репетитор, ребенок в третьем классе, а уже к директору на ковер вызывают.

Кабинет директора заполонили родители, дети, школьный психолог и классная руководительница. Галдёж стоял такой, что в соседнем кабинете музыки расстроилось пианино.

— Здесь вам не спортзал, здесь учебное заведение, — набросилась на Витю одна из мамаш.

— А что случилось, может кто-то объяснить?

Слово решила взять классная руководительница.

— Семён заставлял этих ребят играть в лесенку на перемене и вести счет методом дробного деления.

— Что-что делать?

— Подтягиваться на турнике по очереди, с постепенным увеличением нагрузки, — объяснил Семён.

— Цыц! Ребята этого не хотели. Семён их заставлял угрозами.

— Но они первые начали. Хотели меня побить за то, что я поправлял их, когда они обзывались.

— Как поправлял?

— Объяснял, как склоняются слова «пришибленный» и «выпендрежник». Они налетели на меня с кулаками, и мне пришлось им ответить. Как говорит Фёдор Евгеньевич, «если много энергии, значит, много раз подтянешься» и «вместо драки с дикарями научи делить дробями», — виновато опустил голову Семен.

— Он говорил, что если мы еще хоть раз к нему подойдем, то дело закончится извлечением корней! — хныкал один из ребят.

— Этому неандертальцу не место среди наших детей! — истерично кричала одна из мамаш.

— Так, погодите, — пришел наконец в себя отец Семена. — Так драки не было?

Представители обиженной стороны замотали головами.

— То есть мой сын в ответ на их агрессию отвечал математикой и турником?

— А еще заставлял бегать по стадиону и учить Тютчева!

— Вот видишь, а ты говоришь, что он тупым качком будет, — посмотрел Витя на жену, и та понимающе кивнула.

— Я бы хотела извиниться перед вами, — вдруг подала голос директор.

— Пусть он извиняется, — рявкнул один из родителей, показав на Семёна.

— Да не перед вами, а перед родителями этого мальчика. Ваш сын — молодец, — посмотрела директриса на Витю и его жену. — Но, учитывая всё, что я только что узнала, нам придется перевести его.

— Справедливость восторжествовала! Так вам и надо! И вашему качку недоразвитому! — радовались родители.

— Я перевожу его в четвертый класс. Он явно обгоняет программу, — поставила точку директор.

В кабинете повисла неловкая тишина. Было слышно, как зависть и злоба прогрызаются сквозь кору полушарий стороны обвинения. Люди медленно потекли к выходу, стараясь не встречаться взглядами.

— Алло, Федор Евгеньевич, тут такое дело… Нас переводят в четвертый класс, добавятся предметы, — выйдя из кабинета, набрал отец репетитору.

---

Через неделю Семёна, как и обещали, перевели в четвертый класс. Еще через две он поехал на соревнования по кроссфиту и начал готовиться к своей первой детской литературной олимпиаде. А спустя месяц Вите позвонил один из родителей бывших одноклассников — тех, с кем произошел тогда конфликт — и попросил номер Фёдора Евгеньевича.

Постепенно образовалась детская секция с комбинированным уклоном, откуда исключали не за плохие достижения в спорте, а прежде всего за плохие оценки в дневнике.

Александр Райн