…

  • Справедливый! — Фыркнула я. — Ребёнка напугал до полусмерти твой справедливый. Нет. Сама пойду. Мало ли что. Нам здесь всё лето жить.

В соседний с Татьяной дом мы приехали на лето. Собственно, сам этот дом тоже почти Танин, дом её родного брата Димы. Димка уехал по работе в другой город на длительное время, а дом оставил под присмотром сестры. Зная, что это лето нам с детьми предстоит провести в городе, Татьяна с его разрешения предложила нам переехать сюда. Мы с мужем согласились. Ибо нечего детям сидеть в душном мегаполисе.

Не успели приехать, и вот тебе сразу история.

Попросив подругу последить за спящим Гошкой, я взяла кошелёк и отправилась искать дом с синими воротами.

По дому было видно, что живёт там хороший и крепкий хозяин. Всё выглядело надёжно и ладно сделанным. С улицы через решетчатую ограду были видны аккуратные грядки. Я постучала, залаяла собака, но открывать хозяин не спешил. Ушёл, наверное. Я развернулась, чтобы отправиться восвояси, но калитка распахнулась, и Макар хмуро объяснил:

  • В погребе был. Не сразу услышал. Проходи.

То, что он обращался ко мне на «ты», ничуть не царапнуло сознание. Он явно старше, и потом это звучало не грубо, а скорее по-свойски, словно мы давно и хорошо знакомы.

  • Я деньги принесла. Ущерб…
  • Ишь ты, ущерб. — Усмехнулся он. — Спрячь. Деньги твои мне не нужны. Не в них дело. Пойдём.

Мы прошли через чистый, аккуратно выметенный двор и попали на тот самый огород, что я видела с улицы.

  • Смотри вот.

Аккуратные грядки клубники в некоторых местах были потоптаны. Да уж, Гошка не особо осторожничал.

  • Спешил. — Поймав мой взгляд, пояснил хозяин. — Самые крупные ягоды рвал, а остальное под подошву. Я с собакой до реки пошёл. Вернулся. А тут…
  • А калитку что же не закрываете? — Пытаясь как-то оправдать Гошкин огородный вандализм, пошла в наступление я.
  • Да я здесь с рождения живу. — Усмехнулся он. — Всех знаю. И меня все. Воров у нас отродясь не было. Прикрыл и пошёл.
  • Если денег не берёте, зачем позвали? — Я чувствовала себя неловко. — Примите мои извинения. Я понимаю, что нехорошо вышло, но он ребёнок.
  • Большой уже парень. А ты из него кого растишь? — Строго заметил Макар. — Вместо того, чтобы наказать, сюсюкаешь. А потом вырастают из таких подонки и воры. Я его поймал, а он вместо того, чтобы извиниться, матом на меня. Да кричит ещё.
  • Простите его. — Я вдруг почувствовала внезапно накатившую усталость. — Скажите, а вы ему что-то говорили?
  • Сказал. Сказал, что раньше с ворами не церемонились. Украл — руку, раз, и отрубили.

В глазах у меня потемнело. Понятно. Мне надо было ему объяснить. Защитить Гошку. Чтобы он не думал так про него. С трудом перевела дыхание и тихо сказала.

  • У этого мальчика отец на его глазах зарубил топором мать и брата с сестрёнкой. Гошка едва успел спрятаться. А за клубнику вы простите нас, пожалуйста. Он её не ест. Совсем.

Я развернулась, чтобы уйти, но он удержал меня.

  • Постой. Зайдём в дом.

Сама не зная почему, я послушно пошла за ним.

  • Как так? — Коротко без обиняков спросил он.
  • Гошка приёмный. — Взяв себя в руки, объяснила я. — Он недавно у нас. Не привык ещё. А ягоду вашу с улицы увидел. Я и сама залюбовалась. Решил, видно, младшей нарвать. Я ему объясню, что нельзя так. Обязательно.
  • А младшая ваша?
  • Наш только старший — Коля. — Я уже взяла себя в руки. — А Геля, Самир, Соня, Гошка и Ляся — приёмные все.
  • Вот как. — Он задумчиво потёр подбородок. — Так ты же молодая вроде. Чего своих больше не родили?
  • Роды сложные были. Врачи сказали, больше детей не будет. А мы с Виталиком, это мой муж, решили: значит, это знак. Надо помочь тем детям, которые уже родились.
  • Молодец у тебя мужик. Правильный. — Похвалил Макар. — Я бы не смог. Своих двоих вырастил. Люди из них достойные получились. А вот чтоб чужих… Как тебя?
  • Ксения.
  • А я Макар. Ты, Ксения, прости меня, не знал ведь я. Не жалко мне ягоды этой. Просто смотреть больно, какими дети растут сейчас. Родители им до армии попу вытирают, а они работать, учиться не желают, уважения к старшим, к труду в помине нет. Нас иначе воспитывали.
  • Я понимаю. Конечно, вам непонятно, почему сын нашкодил, а мать его обнимает и целует за это. Просто в Гошке страх, и мы ничего не можем с ним сделать. Он только мне и верит пока. Мужчин боится, даже мужа. И ругался поэтому, защищался. С ним уже было такое, когда Виталик мясо порубить решил. Сами тогда успокоить не смогли, пришлось скорую вызывать. Вы не думайте, мы и к врачам ходим, и к психологу. Все говорят, нужно время…
  • И что, все такие?
  • Да нет, что вы. Мы же сначала хотели только дочку приемную взять. Нашли Гелю. Говорили, что у неё с сердцем проблемы, отставание в развитии. Но мы взяли. Операцию сделали, сейчас хорошо всё. А отставания никакого не было. Запущенность просто, педагогическая. А потом Гелина мама, которую прав лишили, ещё одну девочку родила. И туда же, в детский дом. Сонечка у нас совсем домашний ребёнок. Самир и Ляйсан «национальные» дети, таких не очень берут. К тому же у Ляси пальчиков на одной ножке нет.

Мы помолчали. Макар сокрушённо покачал головой.

  • А Гошка, он сам ко мне подошёл, когда я к Лясе приходила. Подошёл и прижался. Воспитатели говорят, что я, наверное, на маму его похожа. Потому что раньше ни к кому не подходил. Его хотели в коррекционный интернат отправлять. Нас отговаривали все брать его. А он добрый, Лясю любит очень. Макар, я пойду. Там Татьяна с Гошкой осталась, да и муж с детьми сейчас приехать должен. Вы не волнуйтесь, мы вам больше не доставим неприятностей.

На следующий день вечером в калитку постучали. Коля побежал смотреть и вернулся очень удивлённый:

  • Мам, там мужчина какой-то приходил, вот, просил тебе передать. Сказал, что для Ляси.

У ног старшего сына стояло большое ведро полное отборной душистой клубники.

Автор: Йошкин дом