…

— И, Даша… Постарайся потише, когда будешь выезжать. Соседи жалуются на шум.

Я молча встала, взяла сумку и вышла. В спину мне летел их тихий разговор и смешок Кирилла. Он чувствовал себя хозяином положения.

Он еще не знал, что завтра все перевернется с ног на голову.

Звонок раздался на следующее утро. Я пила чай у мамы на кухне, глядя на дождь за окном. На экране высветилось имя: «Бывший». Я сбросила.

Через минуту телефон зазвонил снова. Потом еще раз. Затем посыпались сообщения:

«Возьми трубку!»

«Срочно!»

«Это касается твоего отца! Приезжай к нотариусу Вольскому. Сейчас же!»

Я допила чай и спокойно оделась. Черное платье, совсем немного макияжа. Я больше никуда не торопилась. Теперь нервничать предстояло ему.

Контора нотариуса располагалась в старинном здании в центре. В приемной уже ходил из угла в угол Кирилл. Вид у него был помятый, будто он не спал всю ночь: галстук сбился, лицо серое. Рядом на диванчике сидел его юрист, Аркадий Борисович, обычно спокойный, а сейчас нервно протирающий очки платком.

— Наконец-то! — повысил голос Кирилл, увидев меня. — Что за фокусы, Даша? Почему твой отец… почему этот старик…

— Выбирайте выражения, — оборвал его строгий голос.

В дверях кабинета стоял Илья Маркович Вольский. Юрист старой школы, который вел дела моего отца последние двадцать лет. Кирилл всегда думал, что папа ходит к нему составлять жалобы в ЖЭК.

— Прошу всех в кабинет, — пригласил Вольский.

Мы сели. Кирилл не мог найти себе места, юрист перекладывал бумаги. Я сидела прямо, положив руки на колени.

— Мы собрались здесь для оглашения закрытой части распоряжений Петра Ильича Соколова, — начал Вольский, надевая очки.

— Да какая разница! — не выдержал Кирилл. — Мне все равно на его участок! Мне нужно знать про землю под офисом! Аркадий говорит, что есть проблема с документами!

— Именно об этом и речь, — кивнул нотариус. — Участок по адресу проспект Мира, 18, где стоит ваш бизнес-центр «Титан», принадлежит Петру Ильичу.

Кирилл застыл. Рот слегка приоткрылся от удивления.

— Вы шутите? — прошептал он. — Мы арендуем эту территорию у фирмы «Зеленый пояс». У меня договор на сорок девять лет!

— Компания «Зеленый пояс» полностью принадлежала Петру Ильичу, — пояснил Вольский. — Он был человеком непубличным, не любил хвастаться. Вкладывал средства в недвижимость еще давно. И смотрел далеко вперед.

Нотариус выдержал паузу и посмотрел на Кирилла поверх очков.

— В договоре аренды есть пункт 7.4. «В случае смены владельца компании или его ухода из жизни, право собственности и все решения по аренде переходят к единственному наследнику. Наследник имеет право расторгнуть договор в одностороннем порядке, если поведение арендатора противоречит жизненным принципам собственника».

В кабинете повисла такая тишина, что стало слышно, как тикают часы на стене.

— Наследник… — голос Кирилла сел. — Кто?

Вольский молча повернулся в мою сторону.

— Дарья Петровна Соколова. Теперь она — единственный владелец «Зеленого пояса». И земли под вашим офисом. И, кстати, участка под вашим загородным клубом — тоже.

Кирилл медленно повернулся ко мне. С его лица исчезла вся надменность, он выглядел испуганным. Он вдруг вспомнил всё: как насмехался над «огородником», как не пускал папу на порог, как вчера выставлял меня без копейки денег.

— Даша… — проговорил он растерянно. — Это розыгрыш? Твой отец… он же на старой машине ездил…

— Ему так нравилось, — спокойно ответила я. — Он говорил, что машина — это просто средство передвижения, а не повод для гордости. А еще он говорил: «Посмотрим, дочка, что за человек твой Кирилл. Если он плохой человек, то на моей земле он хозяйничать не будет».

— Даш, послушай… — Кирилл вскочил и попытался взять меня за руку. Я убрала ладони. — Мы же семья! Ну погорячились, с кем не бывает? Я все верну как было! Развод отменим! Я Веронику уволю прямо сейчас, слышишь? Аркадий, пиши приказ!

Юрист лишь отвел глаза. Он понимал то, чего не хотел понимать Кирилл: исправлять что-то уже слишком поздно.

— Не надо никого увольнять, — сказала я. — И сходиться нам не надо. Я же тебе не подхожу, Кирилл. Я просто дочь дачника.

— Я заплачу! — почти выкрикнул он. — Аренду поднимем! В три раза! Даш, у меня там займы в банке! Если я потеряю место, у меня заберут всё!

Я достала из сумочки конверт. Письмо отца.

— Папа просил передать тебе это, если ситуация сложится именно так.

Кирилл дрожащими руками разорвал бумагу. Там было всего несколько строк.

«Кирилл. Ты любил повторять, что я копаюсь в грязи. Но из земли растут цветы, а из твоего высокомерия — ничего хорошего. Сорняки я на своем участке всегда убирал. Освободи место. У тебя 30 дней. Петр Ильич».

Лист выпал из его рук. Кирилл тяжело опустился на стул, закрыв лицо ладонями. Весь его лоск исчез без следа.

— Что мне делать? — спросил он тихо, ни к кому не обращаясь. — Куда я теперь?

— Начинать с начала, — ответила я. — Искать новые возможности.

Я встала.

— Илья Маркович, готовьте документы о расторжении. Срок — месяц. Если не съедут, будем действовать по закону.

Я вышла на крыльцо. Город жил своей обычной жизнью, люди спешили по делам, не замечая чужих драм.

Конечно, сносить ничего не стали. Через две недели Кирилл продал дело конкурентам срочно и дешево, чтобы рассчитаться с долгами. Остался ни с чем — Вероника ушла от него сразу же, как поняла, что денег больше нет. Слышала, он сейчас работает водителем.

А я поступила так, как хотел папа.

На месте его дальнего участка за городом мы открыли большой питомник растений. Там теперь растут редкие цветы и деревья для городских парков.

Вчера я была там. Проходила между рядами молодых яблонь, проверяла, как принялись саженцы. Это была та самая земля, которую так любил папа и которую так не ценил Кирилл.

И впервые за долгое время я поняла, что нахожусь на своем месте. Я твердо стояла на ногах. На своей земле.