…

— Что?! — папа взвился в воздух от негодования. — Что ты сказала? Эмик?! И это ты, моя законная жена? Ты мне говоришь, чтобы я пошел к жулику просить для тебя сапоги? Ты страшный человек, Клара! Боже мой, боже мой! Я столько лет живу с тобой. Как ты можешь меня просить о таком?

Одним словом, мой папа оставался непреклонным по отношению к дяде Эмику.

И вот однажды папа заболел. Заболел он серьезно. Врач Шулькин долго качал головой, рассматривая его рентген и результаты анализов, а потом написал что-то на бумажке и, протянув папе, сказал:

— Вот, Лев Борисович, хорошо бы вам достать это. Ситуация не очень хорошая, буду откровенен. Есть, конечно, и другие лекарства, но увы. Если мы хотим с вами разговаривать о лечении, а не оттягивании… хм…неизбежного, я бы порекомендовал достать это лекарство.

— Что значит достать? — спросил бледный как мел папа.

— То и значит. Лекарство импортное. Немецкое. Но не наше немецкое, а их немецкое.

— Что значит «наше»? Что значит «их»? — папа побледнел еще больше.

— Это значит, что лекарство производства ФРГ. Не ГДР.

— И где же я его найду?

— Не знаю. В нашей советской аптеке его точно нет. Но может кто-то сможет… Подумайте.

Дома впервые за много времени мама опять заговорила про дядю Эмика. Папа опять кричал о том, что он никогда не пойдет с поклоном к бывшему валютчику и что лучше умрет от страшной болезни, чем примет из рук афериста хоть что-нибудь.

Вечером, когда папа, нанервничавшись за день, уснул, мама надела пальто, свои старые сапоги и вышла из дома.

А на следующий день нам позвонил доктор Шулькин:

— Лев Борисович, вам несказанно повезло! Надо же! Только мы с вами пообщались, и вот — пожалуйста. В нашу поликлинику по льготам выделили некоторое количество того самого лекарства, о котором я вам говорил.

— Что значит по льготам? — папа недоверчиво вслушивался в телефонную трубку.

— Это значит, что по льготам от Минздрава. Можете приехать и забрать. Бесплатно! Как передовик и ветеран труда.

Папа стоял перед зеркалом, завязывал галстук и сиял:

— Видишь, Клара! Уважают! Думает страна о тех, кто верой и правдой, а! Из самого Минздрава по льготам прислали! А ты говоришь — Эмик! Не для того мы строим коммунизм, чтобы ждать помощи от всякого рода жуликов. Наша партия и без них думает о простых тружениках. И чтоб при мне ты про этого Эмика даже не заикалась.

— Хорошо, хорошо… — сказала мама из кухни. — Кстати, я тебе не сказала? Вчера чисто случайно все-таки сумела купить себе сапоги. Прямо повезло. Четвертой в очереди была. Удивительное везение!

Через месяц папа пошел на поправку, а мама не могла нарадоваться его чудесному выздоровлению и своим новым сапогам.

Наступил май, до каникул оставалось совсем ничего. Я шел со школы, за моей спиной висел ранец, в руках болталась сумка со сменной обувью.

— Здравствуй, мой юный родственник! — неожиданно услышал я знакомый голос.

У обочины притормозила «Волга» дяди Эмика, а сам он выглядывал в раскрытое окно, дымя сигаретой. Наверное «Мальборо».

— Здравствуйте, дядя Эмик! — поприветствовал его я: в отличие от папы, я не испытывал к нему неприязни; скорее, даже наоборот.

— Как здоровье папы?

— Все в порядке, уже лучше!

— Ну и хорошо. Лови! — дядя Эмик что-то бросил мне.

Я поймал.

Это была жвачка. Настоящая жвачка!

— Жуй, не кашляй, — подмигнул мне дядя Эмик. — Маме привет. Передай ей, что на следующей неделе будут чешские туфли, которые совершенно случайно можно приобрести в универмаге. Только так, чтоб папа не слышал, не отвлекай его от строительства светлого будущего…

— Хорошо. Спасибо, дядя Эмик!

Дядя Эмик улыбнулся и уехал.

Автор: Александр Гутин