…

Таня вспоминала, как скрепя сердце вставала в полночь, когда Саша приходил со второй смены, и разогревала ему суп. И сидела рядом, думая о том, как же она поймёт – стал он уже особенным или нет? А поняла просто: когда Саша однажды в воскресенье тихонько взял маленькую дочку и ушёл с ней гулять с утра пораньше, а ей оставил записку: «Выспишься – загляни в холодильник. Пирожные — для тебя».

— Таня, девочка, – говорила тётя Соня, – заботься о муже, береги его нервы. Зачем ему знать, что твои трусы стоят дороже, чем три его рубашки? Лучше покрутись перед ним в этих трусах и похвались, что лавровый лист ты купила на распродаже!

— Таня, девочка, никогда не ругайся с мужем при детях. Если ты выставишь его дураком, то уже навсегда потеряешь право говорить «спросите у папы», «это лучше сделает папа» и «будет так, как папа сказал!» – и кто тогда будет играть в твоём доме роль святой инквизиции?

— Таня, девочка, научись говорить «я не знаю». Не бойся выглядеть глупой. Захочешь быть умной – будешь решать все проблемы сама. Возможно, у тебя и получится. Но поверь мне, очень скоро тебе захочется развестись. И я тебе ни слова не скажу против — действительно, зачем тебе муж, который ничего не решает?

Таня счастливо улыбнулась, возвращаясь из воспоминаний, взглянула на себя в зеркало, поправила кружевную бретельку ночной рубашки…

«Позвоню-ка я завтра тёте Соне», — подумала она.

Марина Мариночкина